Неточные совпадения
Зачем же выставлять напоказ бедность нашей жизни и наше грустное несовершенство, выкапывая людей из глуши, из отдаленных закоулков
государства? Что ж делать, если такого свойства сочинитель, и так уже заболел он сам
собственным несовершенством, и так уже устроен талант его, чтобы изображать ему бедность нашей жизни, выкапывая людей из глуши, из отдаленных закоулков
государства! И вот опять попали мы в глушь, опять наткнулись на закоулок.
Нет ничего зловреднее идеи суверенности национальных
государств, которой дорожат народы на
собственную гибель.
Таким образом выходило, что церковь лишь санкционировала то, что делали другие внецерковные и внехристианские силы, и не имела
собственного идеала общества и
государства.
Государство должно стать внутренней силой русского народа, его
собственной положительной мощью, его орудием, а не внешним над ним началом, не господином его.
В мире германском человек, как свободное лицо, осуществляет идею в ее
собственной области, как безусловную свободу, — здесь является свободное
государство и свободная наука, то есть чистая философия.
Нельзя и ожидать, говорят они, чтобы оголтелые казаки сознавали себя живущими в
государстве; не здесь нужно искать осуществления идеи государственности, а в настоящей, заправской Европе, где
государство является продуктом
собственной истории народов, а не случайною административною подделкой, устроенной ради наибольшей легкости административных воздействий.
Благодаря этой путанице, мы вспоминаем о
государстве (и даже не о
государстве в
собственном смысле этого слова, а о чем-то подходящем к нему) лишь тогда, когда нас требуют в участок для расправы.
— Да жизнь, дружище, твоя
собственная, как неверно привыкли говорить люди, жизнь… Она дана тебе божественной волею и ею только может быть отнята, это вообще, если речь идет о жизни человека, но, кроме того, каждый из нас гражданин и, наконец, воин, мундир которого ты носишь… а следовательно, наша жизнь принадлежит человечеству, народу,
государству, но далеко не лично нам.
Не государственные работы удерживали его в Петербурге, а кропотливая и тяжелая работа над самим собою, над анализом
собственного «я», которое было совершенно забыто графом в течение десятков лет в шумном водовороте службы
государству.
Молодой вице-губернатор, еще на университетских скамейках, по устройству
собственного сердца своего, чувствовал всегда большую симпатию к проведению бесстрастной идеи
государства, с возможным отпором всех домогательств сословных и частных.
Если он разумеет здесь общую мысль преобразования
государства, то он, очевидно, увлекается
собственным красноречием, забывая о фактах.
«Россия не уступала ни одному благоустроенному
государству в том, что составляет главную пружину благоденствия общественного», — говорит он в другом месте и тотчас же, в
собственном изложении, доказывает нам «тягостное положение России», бедствия, недовольство, ропот народа и прочее.
Петр рассылает грамоты по всем
государствам, чтобы ему прислали лучших, искусных мастеров; и, чтобы иметь и
собственное понятие об их работе, посылает русских за границу учиться морскому делу, да и сам едет вслед за ними же.
Гораздо вероятнее свидетельство Залусского, что «До совершеннолетия царя Матвеев думал сам управлять
государством и, таким образом, действовал в пользу матери, а еще более в свою
собственную» (Устрялов, том I, стр. 263).
Каждый, казалось, глубоко сознавал
собственное достоинство, важностъ своей будущей роли в
государстве и держал себя и строго и вольно, с легким оттенком той резвости, того"черт меня побери", которые так естественно появляются во время заграничных поездок. Рассевшись шумно и пышно, общество позвало засуетившихся кельнеров. Литвинов поторопился допить стакан молока, расплатился и, нахлобучив шляпу, уже проскользнул было мимо генеральского пикника.
Вскоре после мира с Турцией открылась война с Польшей. Падение Польши, как мы уже имели случай заметить, назревало давно, оно было намечено ходом истории как в
собственном, так и в соседних
государствах, и во второй половине XVIII века исход зависел уже только от группировки внешних обстоятельств. Польша сделалась ареной борьбы иностранных
государств за преобладание, и правящий класс сам разделался на соответствующие партии.
— В войске русском, в судах, в местах финансовых, административных, вы везде стоите с нами рядом. Взгляните в адрес-календарь и вы удостоверитесь
собственными глазами, сколько польских имен занимают видные, почетные и выгодные места в
государстве.
Между тем в зале уже гремела музыка, и бал начинал оживляться; тут было всё, что есть лучшего в Петербурге: два посланника, с их заморскою свитою, составленною из людей, говорящих очень хорошо по-французски (что впрочем вовсе неудивительно) и поэтому возбуждавших глубокое участие в наших красавицах, несколько генералов и государственных людей, — один английский лорд, путешествующий из экономии и поэтому не почитающий за нужное ни говорить, ни смотреть, зато его супруга, благородная леди, принадлежавшая к классу blue stockings [синих чулок (англ.)] и некогда грозная гонительница Байрона, говорила за четверых и смотрела в четыре глаза, если считать стеклы двойного лорнета, в которых было не менее выразительности, чем в ее
собственных глазах; тут было пять или шесть наших доморощенных дипломатов, путешествовавших на свой счет не далее Ревеля и утверждавших резко, что Россия
государство совершенно европейское, и что они знают ее вдоль и поперек, потому что бывали несколько раз в Царском Селе и даже в Парголове.
Мы упраздняем тайную экспедицию, говорит указ, потому, что «хотя она действовала со всевозможным умерением и правилася личною мудростью и
собственным государыни всех дел рассмотрением, но впоследствии времени открылося, что личные правила, по самому существу своему перемене подлежащие, не могли положить надежного оплота злоупотреблениям, и потребна была сила закона, чтобы присвоить положениям сим надлежащую непоколебимость», и притом вообще в «благоустроенном
государстве все преступления должны быть объемлемы, судимы и наказываемы общею силою закона» (П. С. З., № 19813).
Вредны, во-первых,
собственным именьям своим — тем, что, предавши их в руки наемников и управителей, требуя от них только денег для своих балов и обедов, званых и незваных, они разрушили истинно законные узы, связывавшие помещиков с крестьянами; вредны, во-вторых, на служащем поприще — тем, что, доставляя места одним только ничего не делающим родственникам своим, отняли у
государства истинных дельцов и отвадили охоту служить у честного человека; вредны, наконец, в-третьих, духу правительства своей двусмысленной жизнью — тем, что, под личиною усердия к царю и благонамеренности, требуя поддельной нравственности от молодых людей и развратничая в то же время сами, возбудили негодованье молодежи, неуваженье к старости и заслугам и наклонность к вольнодумству действительному у тех, которые имеют некрепкие головы и способны вдаваться в крайности.
Всё полюбивши в своем
государстве, до единого человека всякого сословья и званья, и обративши все, что ни есть в нем, как бы в
собственное тело свое, возболев духом о всех, скорбя, рыдая, молясь и день и ночь о страждущем народе своем, государь приобретет тот всемогущий голос любви, который один только может быть доступен разболевшемуся человечеству и которого прикосновенье будет не жестко его ранам, который один может только внести примиренье во все сословия и обратить в стройный оркестр
государство.
Потом мои досуги и последние дни были бы посвящены, с помощью императрицы и во время царственного воспитывания моего сына, на то, чтобы мало по малу посещать, как настоящая деревенская чета, на
собственных лошадях, все уголки
государства, принимая жалобы, устраняя несправедливости, рассевая во все стороны и везде знания и благодеяния.]
Не оставайтесь поутру с вашим мужем; гоните его на должность в его департамент, ежеминутно напоминая ему о том, что он весь должен принадлежать общему делу и хозяйству всего
государства (а его
собственное хозяйство не его забота: оно должно лежать на вас, а не на нем), что он женился именно затем, чтобы, освободя себя от мелких забот, всего отдать отчизне, и жена дана ему не на помеху службе, но в укрепленье его на службе.